Открытое письмо в редакцию

Уважаемая редакция!

Вопрос, о котором пойдёт речь в данном письме, в той или иной форме уже не раз поднимался читателями Вашей газеты. Он касается рубрики, посвящённой теме еврейских общин и, в широком аспекте, – необходимости, правомерности и целесообразности освещения газетой будней еврейской жизни со всеми её постыдными реалиями.

В двух последних номерах «Еврейская газета» («ЕГ») по своей незыблемой традиции представила два противоположных мнения: С.Карликова – рубрику упразднить, чтобы лишить возможностей внутренних очернителей позорить облик еврейства и неуместно разухабистую заметку Б. Кацмана с неотразимой аргументацией – рубрику оставить, поскольку «волков бояться – в лес не ходить».

При этом за скобками остаётся разговор о назначении рубрики, её организации, действенности, соответствии читательским ожиданиям и прочих немаловажных аспектах этой темы. Я отношусь к числу тех, кто хотел бы видеть печать в куда более значительной роли, чем простое информирование читателя о происходящих в мире событиях. По моему убеждению, пресса должна в полной мере оправдывать то своё назначение, за которое она и получила название «четвёртой власти». Это особенно важно для еврейского сообщества Германии, где не существует ни одного из четырёх известных видов власти, а то, что мы сегодня имеем, выходит за рамки общепринятой классификации, и названия ещё не приобрело.

В этих условиях «ЕГ», как единственному в стране национальному печатному органу, да ещё с таким обязывающим названием, самой судьбой предназначено исполнить свою политическую миссию, которой, слава Богу, она как будто не чуждается. Вместе с тем, имеющиеся у «ЕГ» уникальные возможности для воплощения своего гражданского потенциала используются ею в настоящее время далеко не в полной мере. Так, в частности, при освещении общинных коллизий и конфликтов, ставших уже наглядными симптомами распада еврейского сообщества, газета, за редкими исключениями, занимает отстранённую позицию. Предполагается, по-видимому, что именно так соблюдается объективность газеты. На мой же читательский взгляд, это приводит лишь к потере конструктивной функции газеты и умалению роли, которую «ЕГ» может и должна играть в еврейском сообществе.

Разумеется, я далёк от мысли, что газета должна проникать во все закоулки неприглядной кухни еврейского общинного существования. Не призываю я её и к вынесению вердиктов в бесчисленных еврейских ссорах и спорах – для этого существует, вернее, должна была бы существовать такая сфера, как юстиция. Вот ей-то, Фемиде, и положено быть с непроницаемым лицом и с завязанными глазами. Газете же, как мне кажется, это не так уж и к лицу.

В моём понимании, «ЕГ» по плечу роль той особой моральной инстанции, которая открывает обществу глаза на его деяния и по воззрениям которой выверяется общественная жизнь. Следует помнить и то, что в таком ущербном, как наше еврейское, сообществе, лишённом всех нормальных основ и инструментов, пресса всегда фетишизируется и предстаёт в общественном сознании в облике единственной защитницы закона и справедливости

Этим пониманием, кстати, владела и виртуозно пользовалась советская печать. Не имея других истинных целей, кроме обслуживания системы, она , тем не менее, добивалась самого главного – поддержки в гражданах страны надежды на существование справедливости. Журналистские расследования жалоб с мест считались важнейшей миссией печати и, по большому счёту, составляли часть того немногого, что придавало человеческие черты тогдашнему существованию.

Излишне, вероятно, напоминать, что независимость средств массовой информации в Германии создаёт максимально благоприятные условия для деятельности в этом направлении. Применительно к «ЕГ» остановка тут за малым: признать выступление в защиту справедливости одним из главных своих назначений, ибо делать это в сегодняшнем еврейском мире Германии больше некому.

Нельзя сказать, что «ЕГ» стоит в стороне от этого вопроса. В ней не однажды публиковались материалы о положении дел в отдельных общинах, но они, как правило, представлялись случайными людьми и по их собственной инициативе. Уровень и убедительность таких публикаций в большинстве своём заставляют желать лучшего. Во всяком случае, в массе они весьма далеки от того, чтобы привлечь к себе внимание и стать предметом общественного интереса. В этой связи уместно напомнить, какой резонанс в обществе вызывали статьи с мест, написанные ставшими, благодаря этому всенародно известными корифеями журналистики, такими, как М.Кольцов, А.Ваксберг, Л.Лиходеев, Э.Пархомовский, Э.Поляновский и многими другими.

Я отдаю себе полный отчёт в том, что в отличие от могущественных «Правды», «Известий» или «Труда», «ЕГ» не является ничьим «органом». За её спиной не маячит тень никакой власти, наподобие ЦК КПСС или Президиума Верховного совета. Однако за ней стоит такая сила, как изначальный авторитет прессы и её собственный, заслуженный уже, авторитет в обществе.

В связи с последним нельзя не отметить, что к своему авторитету газета относится непростительно небрежно, расточительно теряя его на множестве слабых публикаций как раз из той рубрики, о которой идёт речь.

Полагаю в связи с этим, что органически предписанный национальной газете плюрализм отражаемых мнений вовсе не обязывает её тиражировать обывательские точки зрения: они и так уже, по Ленину, овладели массами и стали материальной силой.

Ни к чему, на мой взгляд, печатать и псевдоинтеллектуальных пустословов, с притворной гражданской озабоченностью вцепляющихся в раздражающие их смелые и оригинальные публикации. Такая участь постигла, в частности, неординарную статью Лейба «Круиз» еврейского «Титаника». В июньском номере «ЕГ» уже упомянутый Б.Кацман в письме

«Куда ведут нас ретивые лоцманы» доказывает, что «лоцман» Лейб, конечно же, ведёт не туда. Куда же предлагает держать курс лоцман Кацман (смешное созвучие слов подмечено в анекдоте, который автор с явной претензией на экстравагантность сделал даже своим эпиграфом) – установить невозможно. Ну-ка, попробуйте вычленить что-либо

вразумительное из таких вот сентенций, деклараций и наставлений: «Делать это надо разумно и продуктивно (?!), ... на демократической основе, в полном соответствии с еврейскими традициями и германскими законами... поэтапно путём совместной выработки модернизированной концепции... жизнедеятельности общин, отвечающих нуждам и запросам их членов». Кому и на что может раскрыть глаза это косноязычное «глубокомыслие»?

И уж, без сомнения, сплошной вред, от предоставления страниц для репортажей, якобы из гущи жизни, состряпанных спустя рукава, без всякой ответственности за поставляемые газете сведения. Именно такой является помещённая в апрельском номере «ЕГ» заметка её постоянного автора Л.Мадорского под названием «Магдебургский эксперимент». Недостоверность и даже нелепость публикации, в которой раввин, по недомыслию автора и его неискоренимой привычке присочинять на каждом шагу, будто бы объявил «Hausverbot» председателю правления и даже исключил его из членов общины, бросается в глаза, так же как абсолютное не владение автора материалом ни в фактической, ни в аналитической части.

Вероятно, не стоит и говорить, какой урон при этом наносится авторитету газеты и насколько обесцениваются страницы данной рубрики. Мне представляется сегодня ясным одно: чтобы обеспечить столь необходимое еврейскому сообществу живое присутствие национальной газеты в его жизни, необходимо оперативно, объективно, но отнюдь не бесстрастно отзываться на события еврейского общественного бытия. Как это сделать,

Вы знаете лучше меня! Бесспорно лишь то, что этой цели нельзя добиться без формирования на профессиональных или общественных началах корпуса спецкоров, действующих по поручению и с мандатом редакции и способных выделять и анализировать явления и тенденции в развитии еврейского сообщества. Доминантой их деятельности должна быть защита попираемых цивилизационных норм и справедливости.

На случай, если это письмо будет напечатано, а такой чести от «ЕГ» я удостаиваюсь не часто, и в мой адрес, и это неизбежно, со стороны описанных выше «высоколобых» последуют разоблачения моих советских (для большей едкости, несомненно, будет сказано «совковых») представлений и инстинктов, хотел бы сделать упреждающее чистосердечное признание: их подозрения не беспочвенны. Я действительно не против, чтобы «ЕГ» - в этом месте преследователи могут сделать стойку – соответствовала указаниям основателя советского государства и стала «не только коллективным агитатором и пропагандистом, но и коллективным организатором». Здесь всё дело лишь в том, что пропагандировать и что организовывать. Если травлю врагов народа – то этого нам не надо! С этим в общинах прекрасно справляются и без газеты.

И всё же заклеймившие меня в том, что я тяну газету в советские времена и к советским образцам, будут правы лишь отчасти, поскольку, на самом деле, я хотел бы (страшно подумать!) утянуть её ещё дальше, в глубь веков и мечтаю, чтобы в лучшем она уподобилась своей французской сестре под названием «Друг народа». А не призываю к этому лишь по причине опасения, что редакторов постигнет судьба Марата.

И в заключение! С первых же строк этого письма меня не покидала мысль, что в рассуждениях о газете я опускаю такой важнейший аспект, как коммерческий успех газеты, который, по сути, является первым условием существования любого издания. В этой части я умолкаю, но твёрдо знаю: интерес, доверие и уважение к газете, её авторитет и заслуги перед сообществом есть единственное мерило её ценности и, в конечном счёте, залог всех её успехов

С уважением

Марк Ицкович

Открытое письмо с сокращениями опубликовано в «Еврейской газете», №8, 2010