В мрачное средневековье инквизиции католические иерархи устраивали принудительные (для евреев) религиозные диспуты между христианами и евреями. «Судейство», так сказать, на этих диспутах принадлежало, конечно же, христианам, и еврейские хроники хранят немало жутких историй о последствиях таких диспутов для евреев. Уж очень хотелось христианским правителям уничтожить иудаизм. Времена инквизиции прошли, но тяга к религиозным диспутам, направленным на эрозию иудаизма, теперь изнутри, не пропала. Свежий пример из Аугсбурга.

Почетный доктор Евангелического факультета Марбургского университета Генри Брандт, занимающий в Аугсбургской иудейской религиозной общине должность раввина (барух даян ha-эмет!) («благословен праведный судья», произносится, когда человек услыхал о каком-то большом горе, как правило в случае известия о смерти - перевод и комментарий автора), организовал под своим руководством заочный диспут между тремя религиями - консервативным иудаизмом, либеральным иудаизмом и собственно иудаизмом. Трое представителей этих религий с перерывом в месяц должны были выступить в аугсбургском Музее еврейской культуры. Музей, собственно, планировал нейтральные информационные выступления перед членами общества христианско-еврейской дружбы, но д-р Брандт по всем информационным каналам настоятельно пригласил на эти выступления всех членов общины. Он даже договорился, что с них не будут брать денег за вход - лишь бы пришли. Да еще приписал в «Вестнике» общины, что будет дискуссия, и организовал синхронный перевод на русский.

На первую - консервативную - лекцию пришло полтора десятка любопытствующих членов общины. Этого д-ру Брандту показалось недостаточно, и он, чтобы «просветить» свою паству, поместил в «Вестнике» статью немки - члена того самого христианского общества - о том, как хорош и интересен консервативный иудаизм.

Вообще-то д-р Брандт «Вестником» общины интересуется мало - русского он не знает, интересы членов общины его не волнуют, он занят всегерманскими делами и в общине бывает мало. А когда бывает, то старательно вбивает в голову членов общины, что большая часть правил иудаизма безнадежно устарела, что теперь должно быть дозволено практически всё. И только косность «русских» членов общины мешает ему эту вседозволенность ввести. Но вот «идеологическую», то есть религиозную часть газеты, он строжайше контролирует - все статьи, касающиеся религии, обязательно заранее должны предоставляться ему для соизволения. Чтобы никто не посмел напечатать мнений, не совпадающих полностью с его личным! В этой части публикуются только материалы преданных персонально ему лиц. Но даже среди этих «преданных» не нашлось никого, кто взял бы на себя расхваливание «консерваторов». И тогда ради достижения своих целей д-р Брандт призвал на помощь христианскую пропаганду.

Сам по себе факт пропаганды консервативного иудаизма и либерального иудаизма людям, не имеющим в силу советского прошлого ни опыта религиозной жизни, ни знаний о ней, мероприятие сомнительное. Как-то сложно себе представить, чтобы в католической общине перед группой мало что знающих прихожан устроили бы выступление евангелического или православного священников, расписывающих прелести своих конфессий и агитирующих за них. Или в православной церкви перед десятилетними (а в смысле знаний иудаизма наши сограждане еще слабее десятилетних детей, которые знакомы с детства с той или иной религией) устроили миссионерское выступление протестантов или католиков. Всё это выглядело бы крайне бестактно и неприлично. А если бы потом в газете этой церкви о лекции и проповедовавшейся на ней религии очень положительно отзывался кто-то вообще не христианин - да за такие фокусы священник общины бы был изгнан с позором.

Но в деле принуждения Аугсбургской общины к «либерализму», чего с упорством, достойным лучшего применения, добивается почетный доктор Брандт, даже такие «новшества» хороши. Видимо, чувство меры и недопустимости вмешательства неевреев в еврейские дела не входят в число его сильных сторон.